Как появился «Оренбургский пуховый платок»

Все знают песню «Оренбургский пуховый платок». А не все знают, как она появилась. Вот что рассказывал об этом Виктор Боков: «Меня попросили написать песню о знаменитых пуховых платках. Я писал и рвал, получались полезные стихи-лекции о народном промысле, своего рода производственная этнография. Песня была как бы при ведомстве.

Но ведомственного искусства не существует, искусство при человеке, искусство – человековедение. Надо было приехать в Оренбург, увидеть мастериц-казачек, вяжущих эти платки, подержать пуховый платок в руках, вспомнить мать-старушку, наконец, купить ей платок, послать посылкой в подмосковную деревню Язвицы, чтобы в сердце запелась песня о платке».

А вот как об этом вспоминал Григорий Федорович: «Нас поселили в старенькой, холодной гостинице. Под утро Боков разбудил меня и спросил, стуча зубами от холода:

- Слушай, Гриша, здесь есть базар?

- Есть, - отвечаю.

- Поедем. Говорят, на нем продают знаменитые оренбургские платки. Возьму маме. Она осталась дома одна и, наверное, тоже очень зябнет.

Пришли на базар. Нашли тот самый теплый оренбургский платок. Боков купил. Заехали на почту. Виктор положил платок в посылочный ящик и долго писал на фирменном бланке телеграммы. Закончив, небрежно протянул мне:

- Это я маме посвятил стихи. Если хочешь, пиши музыку.

Я прочитал – и слезы застлали глаза. И что-то вдруг вспыхнуло во мне! Я начал читать:

Пусть метель все сильней свирепеет –

Мы не пустим ее на порог.

И тебя, моя мама, согреет

Оренбургский пуховый платок.

Пока дошли до гостиницы, в голове уже сложилась мелодия. Радости не было конца! Оба поняли – мы нашли то, что долго искали».

Когда авторы принесли песню в хор и запели вдвоем, все замерли. Девчонки – в слезах! Бурно зааплодировали.

И опять слово Григорию Федоровичу: «Боков собрал вокруг себя девчонок и стал читать текст, они записывали. Я на баяне наигрывал мелодию, начали разучивать. Старались от всей души, а дело не шло. Девчонки молодые, меньше года, как от мамы оторвались, и потому только начнут петь – и в слезы. Чем дальше, тем больше слез. Я испугался, что весь пол станет мокрым… Так и уехали несолоно хлебавши. А через месяц пришло письмо: «Спасибо за песню! Девчонкам связали платки-паутинки. Накинут на плечи платки и поют. Поют и плачут! И в зале тоже плачут!»

Сотрудничество Григория Пономаренко и Виктора Бокова было долголетним, плодотворным, счастливым. И в жизни, и в творчестве их связывали самые теплые, самые тесные дружеские отношения.

Из переписки поэта и композитора:

Пономаренко — Бокову

Друг мой верный Боковище, мой великий поэтище, от меня тебе привет. Ты двадцатого приди, Алевтину приводи в зал Колонный на концерт — Григорий.

Боков — Пономаренко:

Гриш!

Чего шумишь?

Чего телеграфишь?

Чего деньги тратишь?

Ты их копи,

Кате шубу купи!

Будет она в тепле,

Будет она в добре,

Вырастут родинки

На ребре,

Родинки, как смородинки.

Девки ходят кругом молоденьки,

Ходят и улыбаются,

Им и полагается.

Итак, кончаю писать,

Бегу писать.

Черт лысый.

(1961, 21 ноября)

Гришуля!

Ау! Залез в траву, а потом в мох — не будь плох, а там я начал такое творить, что нельзя говорить. Результат будет через месяц, если да, то беда, если нет — пляши, поэт!

Не всяким карандашом можно писать, не всяким дышлом можно поворачивать, иным в пору груши околачивать…

Итак, здорово Григорий, враг консерваторий, получил сегодня твой сборник и телеграмму…

Сборник хорош! Портрет тоже. Дай тебе Боже!

(Москва, 1962, 19 ноября)

Гри-ша! Ша!

Выдь из шалаша! Принеси мне ерша, свари уху и покайся как на духу…

Здравствуй, Гришук, член Академии наук, еще кандидат, — за это тебя в ад, на самую сковородку, чтобы не мял молодку, чтобы не грешил, а все сразу и порешил: и рыбу, и икру…

Вчера был в радиоредакции «Земля и люди», говорил о поэзии, читал стихи, сказал и об «Оренбургском платке». В эту редакцию за один день пришло сто писем с просьбой передать «Оренбургский пуховый платок» в исполнении Людмилы Зыкиной. Я читал эти письма и плакал — откуда их только нет! Даже с острова Тюлений, Каспийское море, пишут рыбачки и просят текст и ноты! Это так трогает людей, письма прямо-таки за сердце хватающие!

(Москва, 1963, 29 ноября)

Гриш!

Слышь?

Получай не шиш,

Получай кишмиш, т.е. премию за

Песню свадебную, что в ЦДНТэ…

 

Посылаю новый текст,

Приставь ко лбу свой перст,

Призови Музу,

Поскреби по своему пузу

И вдохновись.

Так, чтоб кричали «бис!».

Музыка должна быть нежная,

Снежная, толковая.

(1961, 8 декабря)

 Дорогой Гришок!

Привет до кишок!

Спасибо тебе за «Ивушку», за слова любви к моим стихам. Они меня поддержали в трудную минуту душевной невзгоды. Срочно шлю тебе новый текст. Хочется иметь лирическую песню о зиме, полную счастья и надежд…

Дорогой Гриш!

Вот тебе кулич, ешь, хвали, мать-правду режь! Итак, 22 мая 1964 г. слушайте и смотрите в 10 часов вечера по первой программе «Встречу с песней». Начинается с песни «Вместе с солнышком» и этой же песней кончается. А опричь того, будут твои: «Оренбургский платок», «Белый снег», «Не вянь, шелковая травушка», «Очи карие — опасность», «Я назову тебя зоренькой». И конец передачи — буду говорить о тебе и нашей дружбе…

Ну вот пока и все,

А от меня чугун каши

И рису две чаши.

Погладь свою кису,

А еще всего кисенка.

Привет от Боковенка