Ни - бог, Ни - царь и Ни - герой

В областном музее изобразительных искусств работает персональная выставка Виктора Ни.

Бывают странные сближенья, сказал поэт. Бывают. Вот и у художника Виктора Ни в этом году совпали две цифры - 70 лет со дня рождения и 25 лет со дня смерти. И то, и другое произошло в декабре. Он умер в 45 лет. Всего лишь 15 из них он был профессиональным живописцем. До обидного мало. Однако в искусстве важнее вопрос не сколько, а как. За эти полтора десятка лет  Виктор Ни стал известным российским художником - его левкасы стали украшением Третьяковской галереи  и Русского музея. Даже в сюжетно-тематических картинах, отражающих трудовые будни тепловозоремонтников, комбайнеров или прядильщиц, видится мастер, задающий себе и успешно решающий сложные творческие задачи - живописные, композиционные, пластические, эмоциональные.

В те годы о Викторе Ни бытовала такая шутка: «Ни бог, Ни царь и Ни герой». Товарищи-острословы сочинили ее с тем, чтобы Ни не очень заносился, окрыленный успехом. Но прошло время, и шутка забыта. А если и не забыта, то нет в ней теперь той иронии.

В суждениях об искусстве Виктор Ни был прям и непреклонен, отстаивая свое мнение, не оглядывался на авторитеты. Наверное, поэтому сам был непререкаемым авторитетом для многих товарищей по искусству. В те годы среди журналистов, пишущих об искусстве, бытовала такая шутка: Ни - бог, Ни - царь и Ни - герой. Но, как известно, в каждой шутке - лишь доля шутки. Например, Юрий Рысухин, ныне заслуженный художник России, когда-то приехал в степной Оренбург из благодатного Краснодарского края только для того, чтобы учиться у Ни.

- Так оно и было. Однажды я увидел в газетном киоске напечатанную на обложке журнала "Творчество" репродукцию его картины "Возвращение с поля". Она меня поразила. Я стал интересоваться, что это за художник, откуда. Я заканчивал в ту пору четвертый курс художественного училища. В Краснодаре оставаться не хотел - не было художественной среды. И я поехал в Оренбург. Был март. В Краснодаре все благоухало. В Оренбурге была грязь и слякоть. Каюсь, взгрустнул. Но пошел в музей изобразительных искусств, тогда еще на улице Правды. Увидел две работы Виктора Ни и успокоился: все я сделал правильно. А вскоре познакомился и с ним самим. Он меня принял отнюдь не с распростертыми объятиями. Прошло время прежде чем он повел меня в свою мастерскую. Для меня это было очень важно - видеть, как работает мастер. Это заменяет годы учебы в институте. Виктор Ни сделал для меня очень много. Под его руководством я стал готовиться к первой в своей жизни зональной выставке. И успешно прошел выставочную комиссию со своим первым левкасом "Дома".

- Некоторые маститые художники ревниво относятся к успехам своего окружения...

- Виктор Ни был не из таких. Он понимал: чем сильнее художники, работающие рядом, тем сильнее он сам. Поэтому щедро делился всем, что знал и умел сам.

- Общаясь с Виктором Ни, из ученика вы превратились в близкого друга...

- Витя был Дон-Кихот, а я - Санчо Панса: такой расклад, я думаю, точнее.

- Неужели ни разу не пожалели о том, что приехали в Оренбург?

- Никогда. Здесь я состоялся как художник. Я занимаюсь любимым делом. Многие ведь всю жизнь мучаются, пытаясь найти себя. Ночные бдения, споры об искусстве (особенно спорили Ни и Глахтеев) исподволь делали свое дело, одухотворяя, формируя мировоззрение, заряжая на творческий поиск.

- Став маститым автором, не изменили ли вы отношение к своему учителю?

- Я только что приехал из Гурзуфа, где в свое время писал этюды Виктор Ни. Было интересно посмотреть на эти места его глазами. Мне кажется, он лучше всех российских художников прочувствовал Гурзуф и лучше всех его написал. Жаль, что все так внезапно оборвалось. Виктор Ни - большой художник. Четверть века прошла, а ощущение того таланта, который в нем бурлил, осталось. И подтвердилось гурзуфской серией, которая сейчас представлена на его юбилейной выставке. Будучи в Москве проездом в Крым, я искал работы Ни. Многие нашел. И вот для чего. Есть идея издать к 70-летию Виктора Ни его альбом. За осуществление этой идеи взялись издательство "Оренбургская книга" и благотворительный фонд "Евразия". Надо воздать должное этому замечательному художнику.

***

Виктор Ни очень хотел стать известным. Это придавало особую энергию его творчеству. Его смерть - очень большая потеря, потому что он очень многое успел бы сделать. Меня всегда удивляла его убежденность. Если он что-то для себя выяснил, то переубедить его было невозможно. Он был непоколебим. Это была очень цельная личность. Он был одержим не только в спорах об искусстве, как это бывает со многими художниками, но и в работе, что бывает не со всеми. Я как-то сказала ему, что нельзя так работать - до упаду. На что он мне ответил, что должен много работать, потому что хочет прославиться сам и прославить свою национальность. Это очень хорошее и здоровое  желание - иметь успех.

Галина Копылова, искусствовед:

- Виктор Ни - художник большого творческого темперамента. И вдруг - левкасы, которые требуют такой самодисциплины, такой тщательности, такого бережного касания кисти. И он действительно невероятно много работал. Когда мы готовили его выставку в Москве, то обнаружили на стеллажах в мастерской столько эскизов, рисунков и этюдов, что решили, что он работал день и ночь без перерывов. Его неуемная энергия, трудоспособность, самоотдача, сила характера были вторым его талантом. Поэтому эти 15 лет растянулись на долгую-долгую жизнь в искусстве. 

Геннадий Глахтеев, художник:

- В те годы, когда мы начинали работать, в изобразительном искусстве главенствовал так называемый "суровый стиль". Витя Ни был одним из первых художников России, кто внес в живописное творчество проникновенность, лиризм, душевность. Он проложил другим этот путь. Это касается не только Оренбурга, он сделал это для всех художников России.

Игорь Смекалов:

- Виктора Ни нет уже два с половиной десятилетия, но его искусство и его имя живут. Могу сказать, что с Виктором Ни спорят и ругаются до сих пор. И это нормально, потому что свидетельствует о том, что его искусство абсолютно живое. Живописный темперамент Виктора Ни, уроки его композиционного и пластического мастерства не только не забыты, они культивируются.

Фотоархив