Газовый баллончик стал аргументом в творческом споре

Поздний декабрьский вечер в одном из оренбургских кафе не предвещал никаких неожиданностей. Посетители мирно пили и ели, слушали музыку, общались. Появление новой компании не осталось незамеченным: в ее составе были люди творческих профессий, чьи лица знакомы многим горожанам - по спектаклям драматического театра, телепрограммам различного формата, другим культурно-массовым мероприятиям. Когда оживленный разговор за их столом вдруг перешел на повышенные тона, посетители сразу же обратили на это внимание.

Вскоре двое мужчин из приметной группы направились в коридор, а несколько секунд спустя оттуда раздались крики. Прибежав на шум, друзья и любопытствующие увидели, что один из поспоривших корчится от боли, закрывая руками глаза, другой - держит газовый баллончик. Пострадавшего срочно увезли в больницу. Наутро об инциденте знало уже чуть ли не полгорода. Как всегда в таких случаях, сработал тряпочный телефон: говорили, что известный артист драмтеатра плеснул в лицо своему коллеге кислотой.

Закулисная драма или банальная бытовуха?

Слава богу, обошлось без кислоты. Но и газ с какой-то перцовой добавкой дорого обошелся многим, причем не только непосредственным участникам конфликта. Актер Сергей Шахмуть получил ожог роговицы обоих глаз и в течение нескольких дней был нетрудоспособным. Лечившие его офтальмологи считают, что лишь по счастливому стечению обстоятельств он избежал еще более серьезных последствий, - молодому мужчине, главе семейства вполне реально грозила потеря зрения. Администрации театра пришлось в срочном порядке производить замену в текущем репертуаре, отменять спектакли, на которые уже продали билеты, извиняться перед возмущенными зрителями. А на заслуженного артиста России Олега Бажанова, нанесшего травму своему товарищу, заведено дело, так что предстоит судебное разбирательство.

Хотя этот дикий случай произошел вне театра, надо ли говорить, что он поверг в шок весь коллектив, начиная от директора и кончая самым скромным техническим работником. А уж каково теперь артистам выходить на сцену, зная, что в зале наверняка найдутся зрители, которые, вместо того чтобы следить за событиями спектакля, будут перешептываться и выискивать среди исполнителей участников скандальной стычки, - об этом, думаю, нетрудно догадаться всякому, кто дорожит не только личной репутацией и для кого общественное мнение не пустой звук. Ну а цель этой публикации не в том, чтобы вынести порицание руководству театра за то, что оно не сумело сохранить психологическую атмосферу в труппе безупречно чистой. И не в том, чтобы развенчать былую славу любимца публики. Просто хочется понять природу человеческих отношений, способствующих здоровому микроклимату в коллективе или, наоборот, разрушающих его моральные устои.

Индульгенция на вседозволенность

Язык не повернется назвать творческую судьбу Олега Бажанова трудной или неудачной. Любители драматического искусства помнят, как успешно взошел он на оренбургскую сцену, - один князь Мышкин чего стоит. За пятнадцать лет, проведенных в драматическом театре, актером сыграно немало и других ролей, удостоенных множества премий, в 36 лет он стал заслуженным артистом России. Некоторые зрители его боготворили, критика отмечала бесспорный талант, режиссеры давали зеленый свет, собратья по профессии уважали. Так что же должно было произойти, чтобы кумир публики, не обделенный ни славой, ни почестями, вдруг дошел до такой крайности и посягнул на здоровье товарища, каковым он сам считал и считает Сергея Шахмутя? Неужели творчески разносторонняя личность, интеллигент, вот так вот в одночасье может превратиться в монстра - лишь по причине алкогольного передоза?

Да нет же, случилось это не вдруг. Просто не все и не сразу начали замечать, что характер и поведение молодого лидера труппы все больше дает крен в сторону нетерпимости и агрессии. Но и заметив эти метаморфозы, коллеги терпеливо, милосердно прощали ему грубые выходки. Корпоративная солидарность - чаще всего, на мой взгляд, непредосудительная - удерживала их от внутренних разборок, тем более от внешней огласки. И только этот последний эпизод в череде неблаговидных проступков словно прорвал в душах людей некий потаенный шлюз, за которым годами копились их обиды и разочарования в партнере по сцене.

Трудно было сохранять спокойствие, слушая рассказы о "подвигах" заслуженного артиста, чей привлекательный портрет висит на городской доске Почета в Аллее Славы. Очевидцы с содроганием вспоминали, как подвыпивший Олег оскорбил ныне уже покойного актера, отпустив в его адрес такие несправедливые и грязные слова, что пожилой, уставший после спектакля человек вышел из служебного автобуса на полпути к дому, будучи не в силах сидеть рядом с жестокосердым обидчиком. По отношению к другим актерам у Бажанова не раз доходило дело до прямого рукоприкладства.

Есть немало свидетелей и его язвительных выпадов против художественного руководителя. Однажды утонченный служитель Мельпомены пытался поднять руку и на него. Если бы рядом не оказались другие работники театра, неизвестно, чем бы все кончилось. Но и тогда дело замяли в надежде, что далеко не юное уже дарование со временем все же остепенится. Считаю своим долгом подчеркнуть, что в этих воспоминаниях и рассказах не было никакого смакования "жареных фактов", никакого злорадства или мстительности - только горечь и сожаление о том, что речь идет о члене их коллектива, о театре, где они работают, именем которого дорожат.

Опасное лицедейство

Лично меня в этой нетеатральной истории больше всего удручает тот факт, что Олег Сергеевич позиционирует себя как человека верующего, истого христианина - воцерковленного и пользующегося высоким покровительством. В статье, опубликованной на сайте Оренбургской епархии, актер глубокомысленно рассуждает о природе грехопадения: "Каждый человек независимо от принадлежности к профессии несет либо созидательное тепло, либо разрушительный хаос. Если мы выходим на сцену, чтобы покривляться, чтобы произвести впечатление на публику, это можно назвать грехом. Но если на театре происходят вещи сродни тому, что проповедуется в православии, тогда неправомерно говорить о тотальной грешности искусства… Главное - не загордиться, потому что это тоже испытание… Не устаю просить Господа отвести меня, грешного, от того, чтобы моя профессия, хоть и данная Его Всевышним промыслом, не застлала мне глаза; чтобы кроме моей профессии, кроме дрязг, из нее вытекающих, кроме желания что-то сыграть у меня оставалось время приходить в храм, думать о главном… Как только мы делаем крен в чего-то или кого-то, забывая о Главном (а Главное - это Бог), у нас все идет наперекосяк. Периодически вторгаясь в грех - чревоугодия, гордыни, уныния, табакокурения, выпивки и т. д., я понимаю, почему это происходит. Как только мы начинаем понимать, созревать и идти к Богу, нечистому это не нравится, он нас начинает мутить, крутить, завлекать, соблазнять…"

Прочитав эти откровения, я не без душевного трепета готовилась к разговору с их автором, уверенная, что его мучают угрызения совести, что он казнит себя за содеянное собственным беспощадным судом, и в таком случае не придется ли искать для него какие-то слова поддержки…

В его уверенном голосе не промелькнуло ни тени раскаяния. Вместо мотивации поступка я услышала поток обвинений: в адрес директора театра - за то, что он "вынес сор из избы", телевидения, "жаждущего жареных фактов". Но больше всего, оказывается, виноваты какие-то мифические недруги, "третьи лица, которые устраивают провокации и чужими руками хотят сделать так, чтобы я не жил в этом городе и не работал в этом театре". На мой прямой вопрос, что послужило поводом для применения столь крайних мер, как газовый баллончик, Олег Сергеевич спокойно ответил: "Да ничего особенного, просто производственные споры в формате банкета до добра не доводят". Потом, словно спохватившись, добавил: "Неудобно, конечно, получилось, но дело передано мировому судье, и все будет в пределах разумного". То есть он уже уверен, что и в этот раз ему все сойдет с рук, поэтому в театре выставляет себя если уж не героем, то, как минимум, жертвой, а не человеком, преступившим прежде всего этические и нравственные законы.

Сегодня у подавляющего большинства театральных работников есть все основания утверждать, что актер и прилежный прихожанин Бажанов перепутал профессиональное лицедейство с житейским лукавством, которое бывает опаснее иных грехов. А я после разговора с ним поняла, что он стал-таки жертвой собственной гордыни. На такой неутешительный вывод натолкнула еще одна фраза, сказанная Олегом Сергеевичем как будто вскользь: "Я часто говорю правду в глаза". Неужели набожный человек способен выдать за правдолюбие демонстрацию своего превосходства над коллегами, даже если они действительно менее талантливы, чем он сам?! Ведь практически все инциденты происходили на почве пренебрежительного мнения признанного мэтра о достоинствах остальных артистов. Усугубленные нетрезвостью "критика", они выливались в безобразные закулисные сцены. Если бы священнослужители воочию увидели Олега не в образе смиренного раба Божиего, стоящего в храме со свечой, а в том непотребном виде, в каком его порой вынуждены лицезреть коллеги, думаю, их заступничество не было бы столь активным.

Когда сбиты моральные ориентиры

Увы, с грустью приходится наблюдать, как в творческой среде (и не только театральной) разнузданность нравов постепенно становится нормой. Она выдается за некую особую творческую свободу - мол, избранные служители муз могут позволить себе не подчиняться общепринятым этическим и моральным канонам, которые писаны для заурядной и законопослушной черни. Идея, опасная в первую очередь для ее носителей.

Вседозволенность - дорога в никуда. Истории Олега Бажанова - тому пример. Еще не так давно почти весь репертуар строился под него. И актер "зазвездился": начал капризничать, отказываться от участия в постановках - тут пьеса мелка, там роль примитивна, здесь режиссер никудышний. Взял за правило искать себе замену в уже идущих спектаклях, пропускать репетиции, а то и просто исчезать в день выхода на сцену.

В последние годы труппа пополнилась молодыми выпускниками актерского факультета института искусств и появилось немало желающих играть в очередь. Ближайшим "дублером" Бажанова оказался Сергей Шахмуть, которого Олег Сергеевич не раз просил подменить его в графике, когда надо было подработать на денежном корпоративном мероприятии или просто расслабиться. И как-то так получилось, что постепенно молодой актер перешел из второго состава в первый, порой становясь единственным исполнителем роли. В сегодняшней репертуарной афише расклад такой: Шахмуть занят в 22 спектаклях, а Бажанов - в трех. Тут бы опомниться бывшему лидеру, взяться за ум, проявить свое профессиональное рвение, дабы не отстать от уходящего поезда. А он вместо этого встал в позу обиженного, - дескать, вы еще пожалеете. И хотя прямых претензий к сопернику актер, привыкший быть ведущим, не предъявлял, в коллективе чувствовали это ревнивое противостояние. Многие считают, что именно оно в конце концов и сдетонировало, дав мощный выброс отрицательной энергии.

Теперь самолюбие "звезды" местного масштаба уязвлено тем, что он стал объектом досужих пересудов. Как будто он забыл, что его профессия предполагает пристальное внимание к нему, и не только в моменты триумфа. Освобождая себя от нравственных обязательств перед близким окружением, публичный человек преподает урок нигилизма всему обществу. А оно в свою очередь с легкостью изменяет однажды избранным идеалам, перестает относиться к представителям искусства как человеческому эталону. Людям куда больше нравится перемывать кости, рыться в грязном белье, зубоскалить над теми, кто в неприглядном виде попал в поле их обывательского любопытства. Но приучили их к этому именно "звезды" - они превратили свою жизнь в сплошное зрелище, жанр которого все чаще ассоциируется с балаганом.