Заблудившаяся награда

Артист Оренбургского драматического театра Олег Бажанов наградами не обделен. Он дважды лауреат премии "Оренбургская лира", его сценические работы дважды отмечены премией "За лучшую роль года", ему дважды присуждалась премия "Кумир студенчества". Но это все награды областного масштаба. А вот на днях любимец оренбургской публики удостоен государственной награды - звания "Заслуженный артист России"

- Олег, как ты узнал о том, что получил звание заслуженного артиста России?

- Мне позвонили домой, когда я еще спал. Поэтому известие воспринял без должного энтузиазма. Да и вообще, документы на награждение более пяти лет блуждали по инстанциям. А вот для мамы и для жены, конечно, это был праздник. Жаль, отец не дожил до этого дня. Ожидание слишком затянулось. У меня ведь много "доброжелателей".

- Как думаешь, звание тебя изменит?

- Вряд ли звание может качественно изменить артиста. Хотя, конечно,  может испортить характер. Но со мной этого не случится. Уверен на сто процентов, потому что портиться уже некуда. Я как говорил, так и буду говорить людям в глаза то, что думаю. Надеюсь, что имею на это право, потому что что-то умею.

- Сам же говоришь, что тебе это помешало...

- Помешало. Но я привык черное называть черным, белое - белым и дипломатничать не собираюсь. Это не моя специальность. Я не этому учился. Всю мою энергию забирает любимое дело. А по-китайски улыбаться и говорить приятные вещи людям, которые, на мой взгляд, этого не заслуживают, я не умею и не хочу.

- Кому бы ты хотел сказать добрые слова?

- Своим педагогам, режиссерам, партнерам по сцене во всех театрах, где работал - Волгограда, Саратова, Красноярска, Минска. И, конечно, Оренбурга. Всем, кто помогал творчески расти. Много светлого у меня связано с Натальей Беляевой. Я бы назвал это артистическим счастьем. Она необыкновенная актриса, с которой всегда уютно и спокойно на сцене. Хочется сказать большое спасибо Андрею Федоровичу Лещенко, поддержку которого я чувствую всегда. Он никогда не участвует ни в какого рода интригах, а судит только с позиций профессионализма, творческой и человеческой честности. Конечно же, не могу не сказать о Сергее Кунине - человеке и актере богатого внутреннего содержания. У него прекрасные стихи, он очень хороший друг, очень надежный человек, замечательный партнер. Если бы не такие люди, мне было бы намного хуже. Я имею в виду эмоциональный фон моей работы.

- Сколько лет ты работаешь в Оренбурге?

- Осенью  будет десять лет. А ведь я собирался сюда на год.

- Что значит для тебя это десятилетие?

- В Оренбурге у меня прошел золотой возраст - самый плодотворный период в жизни каждого артиста. Такое больше не повторится нигде и никогда. Все знают, что у меня были предложения в крупные театры других городов, в том числе и столичные, но я на свой страх и риск оставался в Оренбурге, потому что верил -  и в небольшом провинциальном городе благодаря сплочению  профессиональных личностей можно сделать крупный театр. Я всегда говорил, что для любого творческого человека должно существовать два критерия - вкус и творческая совесть. Третьего не дано. Даже те, кто меня не любит, не могут сказать, что я когда-нибудь этим двум критериям не соответствовал.

- Какие роли ты считаешь наиболее значительными в своей творческой биографии?

- Конечно же, все началось со спектакля "Идиот", с роли Мышкина. Это был первый мой успех в Оренбурге. Все прошло очень шумно, если не сказать, феерически. Правда, спектакль очень быстро ушел из репертуара. Потому как превратился в зрелище для театра юного зрителя, хотя формат постановки был рассчитан отнюдь не для недорослей, незнакомых с Достоевским. Потом была одна из моих любимых ролей - роль Завьялова в пьесе Валентина Катаева "Дорога цветов", которую поставил режиссер Герман Сидаков, работающий сейчас педагогом по мастерству актера на "Фабрике звезд".

Затем была самая моя любимая роль, которую я сыграл  в этом театре, роль Луи в спектакле Семена Спивака  "Не верь глазам своим". Это был подарок судьбы не только для меня, но и для моих коллег. Никогда и нигде мы не чувствовали себя такими счастливыми, свободными и любящими друг друга, как в этом спектакле. Хотим, чтобы еще когда-нибудь это счастье повторилось у всех нас, как у партнеров, как у артистов.

Потом был Дон-Жуан. Эта роль у меня получилась не сразу. Первые полгода меня совершенно не устраивало мое исполнение. Но потом случилось какое-то чудо, и произошел прорыв. И партнеры, и режиссер  увидели, что роль стала лучше. Спектакль рос от раза к разу. Жаль, что сейчас он заморожен. Конечно, все будет зависеть от воли художественного руководства, но мне кажется, что зрители его еще увидят. Не могу не сказать о других ролях в спектаклях Рифката Исрафилова. Роль Дон Хуана в "Рабе своего возлюбленного" тяжела для меня физически, потому что я уже не 20-летний мальчик, но стремлюсь отдаваться ей полностью. Меня так приучили еще в театральном училище. И даже сейчас после всевозможных операций, когда мне нельзя поднимать тяжести, все равно поднимаю партнершу и делаю рискованные па, хотя швы побаливают. После спектакля я себя, конечно, ругаю, но во время спектакля продолжаю нарушать запреты и ничего с собой поделать не могу.

Коль скоро мы коснулись медицинской темы, я бы хотел поблагодарить замечательных врачей Б.А. Исаичева и А.А. Матчина. Они всегда поддерживают артистов в форме, а лично мне делали сложнейшие операции. Однако лучше видеть их не в операционной, а в зрительном зале. Как говорится, уж лучше вы к нам. Если продолжать список ролей, то одна из любимых - роль Швабрина. Мне его бесконечно жалко. Он для меня как больной ребенок, о котором я забочусь и о котором скорблю. Мне интересна роль директора театра в спектакле "Фредерик, или Бульвар преступлений". Это образ собирательный, иногда даже цитатный, потому как за свой, пока еще недолгий век на театре я видел немало директоров. И у каждого есть свой "акцент". Как говорят психиатры, акцентуированная личность. Так вот мой персонаж в этом спектакле - сплошной акцент. Полное сумасшествие от любви к своему делу. Хотелось бы играть этот спектакль чаще, чтобы сделать этот образ еще глубже.

- Получив звание, ты, наверное,  уедешь из Оренбурга: все творческие люди стремятся в Москву.

- Я к Оренбургу прикипел, привык. Мне очень дороги люди, которые меня окружают, их отношение ко мне. И если прекратятся подводные течения вокруг моей персоны, то этот город может стать  пристанищем до конца моей карьеры. Не хочется, чтобы продолжался отток артистов из нашего города. Для этого надо, чтобы наш театр - очаг русской культуры - постоянно подогревался новыми интересными режиссерскими именами. Очень отрадно, что сейчас у нас в театре ставит "Чайку" Иосиф Леонидович Райхельгауз - выдающийся российский режиссер. И если не будет никаких интриг, то мы увидимся со зрителями на премьере этого спектакля, где я репетирую Тригорина.    

- В последнее время ты не очень занят в репертуаре, что для востребованного артиста - настоящее наказание.

- Да, не очень занят. Если раньше у меня было до 18 спектаклей в месяц, то сейчас я играю 3-4 раза. Но зрители меня не забыли: звонят в театр и спрашивают, когда будет играть Бажанов. Однако нет худа без добра. Появилась возможность больше читать. Удалось дописать книгу прозы и стихов. Были творческие встречи, интересные поездки.

- Есть ли у тебя какие-либо творческие планы?

- Хочется верить, что слухи о том, что к нам на постановку снова приедет Семен Спивак, не окажутся пустыми. А, кроме того, я бы с удовольствием сыграл Чацкого в "Горе от ума". И если в планах у Р.В. Исрафилова будет эта постановка, то я этому буду весьма рад. А вообще хочется весны. Хочется премьеры. Хочется сбросить теплую одежду, а также накопившийся груз суетных проблем. И заниматься тем, ради чего мы и живем: служить делу, талант к которому дал Господь.