«Оренбург рождён геополитикой…»

Недавно в государственной библиотеке им. Н.К. Крупской прошла творческая встреча с оренбургским краеведом Олегом Балыковым. Когда читаешь труды Олега Филипповича, а уж тем более – общаешься с ним лично, более всего поражают две вещи: не угасающий с годами энтузиазм (а герою нашей публикации как никак уже 86 лет!) и глобальность мышления, то есть способность, с одной стороны, объять разные стороны научного знания, а с другой – сделать на их основе фундаментальные и даже судьбоносные выводы. Для людей, для Оренбурга, который даже и родным-то ему не является. Вот уж воистину – «большое видится на расстоянии»!

- Олег Филиппович, вы родом из Саратова. Человеку вроде бы проще и логичнее пристально вглядываться в историю, культуру, природу родного края, своей малой родины. Почему вдруг Оренбург?

- Оренбург показался мне любопытным, ещё когда я нёс здесь службу. И потом, когда в 1981 году я увольнялся из армии, решил сюда вернуться: хотелось разобраться, почему город с интереснейшей историей занимает гораздо менее значимое место в контексте страны. Подумал, что могу пользу какую-то принести.

Для меня всегда главной жизненной осью были родные степные просторы: сначала Саратов, где я родился и рос до 18 лет, затем Энгельс, где сложилась моя карьера, появилась семья, родился сын. И вот эта моя любовь к малой родине в конце концов продвинула меня к большему. А она сама – родина – расширилась до Оренбурга и Оренбургской области. Особенно, когда я переехал сюда в своей, если можно так выразиться, второй жизни. Я стал отчётливо видеть пути более цивилизованного устройства края – в перспективе Степной Пальмиры – ключа в Азию. По аналогии с Пальмирой Северной – Санкт-Петербургом, который Пётр I задумывал как окно в Европу. И это не фантазия. Для этого есть основания.

- В ваших трудах, когда вы говорите о городе, об Оренбурге, часто упоминаются очень своеобразные метафоры: улицы – артерии, тупики в них – тромбы, рынок – чрево. Такая «человеческая» символика ведь не случайна? То есть город для вас – живое существо?

- Да. Некоторые исследователи рассматривают город как организм, чуть ли не как человека. Во всяком случае, что-то в этом есть. Есть единый организм и его составляющие. И от каждой части что-то зависит.

Был такой архитектор большой – Алексей Гутнов. Он говорил, что город нельзя рассматривать только как архитектурный объект. Нужно подниматься на другие его этажи, чтобы его многогранно изучить. Вот я и поднимаюсь на другие «этажи» - географию, геополитику, культурологию. Есть религиозная часть, есть казачья. Много составляющих. Это действительно организм, который развивается.

- В этом организме человек какое место занимает?

- Пожалуй, первое место. Жизнь без человека – это природа. А когда появился человек, он начал приспосабливать природу под себя. Вот была когда-то просто зелёная роща, а стал, скажем, парк имени Чкалова. Человек всё время приспосабливается. Но приспосабливать природу надо в определённых рамках, учитывая ёмкость экологическую. Оренбург допустил ошибку: он превысил эти рамки, превысил давление человека на природу. Поэтому хуже стала экология. После войны, пока ещё не начали добывать газ, Оренбург в части озеленения и экологии приближался к таким городам, как Кисловодск, Ессентуки, Пятигорск. Вторая категория была. А сейчас пятая категория. Очень близко к экологическому кризису.

Я говорю так: у нас три реки – Урал, Сакмара и канализационная река. Урал и Сакмара высыхают, зато канализационная растёт. Куда все стоки сбрасывают? В стык Урала и Сакмары. А они дальше несут. А если их не будет, мы начнём задыхаться от накапливающихся отходов.Сейчас идёт опустынивание. Аральское море высохло, оттуда поднимаются пыль с солью, песок. Всё это переносится по воздуху. Экология стала хуже, онкологические заболевания увеличились. И если не принимать меры, то всем будет худо.

Вот в Астане это понимают. Там вокруг города создают 10-километровой ширины зелёное кольцо, которое встанет против опустынивания. А у нас зелёное кольцо. Созданное после войны, попало в черту города, в итоге стало бесхозным и деградирует. Хотя бы парковый режим ввели… Тоже нет. Нам, как и в Астане, нужно создать новый «зелёный пояс». Иначе организм может задохнуться.

- Агентство стратегических инициатив недавно предложило проект реконструкции Зауральной рощи на 80 млрд. рублей, с разветвлённой инфраструктурой, сервисами различными. Как вы к этому относитесь?

- Я лет десять тому назад писал, что Зауральную рощу нужно превратить в режимный объект, чтобы ни машины туда не заезжали, ни пьянчужки не заходили. Убрать оттуда санаторий Урал – он канализацию спускает прямо в воду. Сделать проходную, билетики продавать. Чтобы мамы с детьми могли прийти, подышать свежим воздухом. Сделать птичью гавань, как в Омске. Фонтаны вытащить из реки, они не работают здесь, переместить в старицу. Сделать, как в Киеве: у них есть киевская Венеция, а у нас будет оренбургская. Не надо ничего придумывать, главное, сохранить всё, что есть. Там уникальная большая поляна, там, когда в центре стоишь, ты будто с космосом соединяешься человеческим. Я об этом уже много говорил…

- Оренбургские депутаты недавно предложили для сохранения памятников архитектуры сдавать их инвесторам в аренду по символической цене, но с условием, что тебе их обязуются бережно отреставрировать. Ваше мнение.

- Тут нужно очень осторожными быть. В Оренбурге есть примеры как удачной, так и не удачной реставрации. Вот на Советской бомжи сожгли здание, в котором, как считают, губернаторы жили. Вместо него восстановили каменное, я бы сказал, не совсем удачно. Если посмотреть на Гостиный двор – это, может быть, не полностью удачное восстановление, но в целом хорошо для города. Нужно персонально смотреть по каждому объекту…

- Вы разработали целую концепцию Оренбурга как Степной Пальмиры, ключа и пути России в Азию на стратегическом юго-восточном направлении. Как бы сегодня, с осложнением мировой геополитической обстановки, такой «ключ» не стал пропуском для террористической угрозы…

- Я скажу так: Министерство иностранных дел России продремало рождение Астаны. Именно казахстанская Астана, по моему мнению, взяла на себя функцию вышеуказанного ключа. Простой город очень быстро превратили в столицу. Соответственно, некоторые важные пути сообщения сегодня уже проходят через Астану. И мы дальше не можем чувствовать себя хорошо в России, не имея приличного окна в этом направлении.

Вот посмотрите: ушла Эстония от нас, но Петербург стоит, и всё вокруг стоит. А Оренбург, увы, не может в полной мере защитить культуру России. Оренбург когда-то был создан как город-крепость, времянка. Получается, и остаётся времянкой до сих пор. Ему нужно стать оплотом русского, православного мира – ведь мы на стыке православия и мусульманства. Нужно восстановить кол, который взорвали в 1932 году. Он, этот кол, показывал, что мы такой дугой вошли в мусульманский мир. А сейчас разрыв непонятный…

- Под «колом» вы подразумеваете Казанский кафедральный собор, я полагаю. Сейчас, кстати, в Оренбургской епархии говорят о его восстановлении, думают о том, где найти ему место…

- Я тоже место предлагал – чуть повыше Вечного огня. Там хорошее место – на возвышенности. Хотя недавно мне сказали, будто это до сих пор возможно на прежнем фундаменте, на месте нынешнего сквера у Дома Советов. Якобы газовики промеряли расстояние до него от фонтана, и оно, по меркам ООН, допустимое. Но не могу сказать достоверно, сам не читал эти материалы.

- Скажите, Олег Филиппович, у вашего дела есть продолжатели?

- Нет. Я вот только решил сдать свои труды в архив на Жукова. Уже 20 папок сдал. Ещё около 30 планирую.

- Не рвётся молодёжь?

- И не воспитывается в этом духе. Не понимает этих вопросов.

- Что, по-вашему, должно стать первым шагом на пути к тем глобальным преобразованиям, о которых вы говорите?

- В городе должен наряду с обычным архитектором быть ландшафтный, как в Москве. У нас с этим делом глухо. Учитывая транспортную перегрузку и то, что у нас по-хорошему не сделали площадь им. Ленина – а она тромбом сегодня является, - у нас испорчен Оренбург. И будет ещё хуже. Рано или поздно нам нужно будет делать подземный трамвай, неглубоко. Или убирать транспорт.

А вообще в Оренбурге нужно создать свой институт развития, в котором работали бы учёные, способные разработать план города с правильной средой и определить, что нужно делать. В современном виде мы уступаем Екатеринбургу, Челябинску, Уфе, Самаре. Почему? Потому что мы не совсем точно понимаем, в чём наши главные сила и богатство. Считаю так: сегодня наступил такой момент - если сумеем изменить эту ситуацию, то город будет жить. Пока же он идёт к трагическому концу с экологической точки зрения.

- Так в чём же они – наши сила и богатство?

- Оренбург рождён в России геополитикой и географией. Исторически выполнил свою миссию, возложенную на него правителями: Казахстан и Средняя Азия вошли в состав России в XIX веке. Такое прошлое говорит о том, что в XXI веке он может быть таким же форпостом России на стратегическом юго-восточном направлении, как сегодня Петербург на западном.

Геополитический отрезок времени истории для принятия такого решения руководством нашей страны наступил сейчас. Как ныне слышим по местному радио, «Всему своё время».

Справка «ОН»

Олег Филиппович Балыков – почётный гражданин Оренбурга, краевед, действительный член Русского географического общества, член Союза журналистов России, полковник-инженер в отставке. С 2009 года состоит в Оренбургском войсковом казачьем обществе. Автор книг «Зелёные насаждения Оренбурга – вчера, сегодня, завтра», «Природное наследие Оренбурга в конце XX века», 36 научных публикаций, более 250 статей в периодической печати по истории, геополитике, экологии, градостроительству, краеведению.

Имеет восемь государственных медалей СССР, в том числе «За освоение целинных земель» и «Ветеран Вооружённых сил СССР». Награждён медалью Н.М. Пржевальского, благодарностью Президента Русского географического общества С.К. Шойгу, медалью «За заслуги перед Оренбургом» II степени, благодарностью губернатора за личный вклад в развитие историко-культурного наследия Оренбурга и в связи с 75-летием.