Как Александр Овчинников покорил Китай

Оренбургскому живописцу, заслуженному художнику России Александру ОВЧИННИКОВУ исполнилось 85 лет. К этой круглой дате Александр Иванович получил замечательный подарок – поездку в Китай, где принял участие в выставке русского изобразительного искусства.

- Александр Иванович, как вы оказались по ту сторону Великой Китайской стены?

- В мае полетел в Москву – билеты на самолет на майские праздники для ветеранов Великой Отечественной войны бесплатные. И я всегда отмечаю День Победы в столице. В аэропорту меня встретил племянник. Мы с ним побывали на Красной площади, посмотрели парад. А на следующий день я решил зайти в Центральный дом художника на Крымской набережной. Ходил-бродил. Зашел в какой-то большой зал. А там сидит хозяйка салона Лидия Петровна Славянская – искусствовед и художник. А у меня с собой был диск с моими работами. Говорю: «Я художник из Оренбурга, хотел бы показать свои работы». Она посмотрела и говорит: «Ваши жанровые картины будут очень востребованы в Китае. Собирайтесь, поедем. Поездка за счет китайской стороны». Я обрадовался: бесплатная поездка за границу – что еще нам, бедным художникам, надо? Одно пугало – возраст. Как перенесу дорогу и перемену климата в свои годы? А Лидия Петровна – быка за рога: «Вот эти работы надо взять для выставки, эти подарить». Не успел я вернуться домой, она следом за мной приехала в Оренбург. Пришла в мастерскую, мы сняли холсты с подрамников, скатали в рулоны, и она увезла их в Москву. Быстро оформила билеты и вызвала меня в столицу. Остановился у нее в мастерской. А мастерская у нее на Тверской, что меня очень устроило. Я там был как гость. От меня ничего не требовалось. Холсты паковали рабочие. Через сутки мы полетели в Китай.

С нами летел академик, народный художник России Валерий Александрович Малолетков, профессор Строгановского высшего художественного училища, мой давний знакомый – мы с ним несколько лет назад вместе были в творческой поездке в Индии. И еще тогда сдружились. Девять часов летели до Пекина. Сделали остановку. Нам показали китайскую столицу и отправили в Харбин, до которого пришлось лететь еще два часа.

- Какие чувства вызвал этот китайский город, основанный русскими?

- Сейчас это крупнейший экономический центр. Громадный и очень современный. Дома в 30-50 этажей, и все разные. А какие транспортные артерии, мосты! И чистота кругом. Никакой пыли, не то что мусора. И нищих нет. Я не видел. Однажды только на центральной площади смотрим – собрался народ. А там инвалид, и люди его завалили деньгами. Видно, на операцию. Я так это понял. А еще я все время помнил, что в Гражданскую войну много наших соотечественников нашли здесь пристанище – больше 100 тысяч человек. В том числе оренбургские казаки. Русское население Харбина было самым большим за пределами России.

Русский след проглядывается в старой архитектуре города. Вот и картинная галерея, где проходила выставка, построена русскими офицерами. Это место в городе так и называется – Восточная Москва. Галерея открыта в 2008 году, здесь постоянно организовываются выставки русских и китайских художников. В нашей экспозиции были представлены работы Зураба Церетели, Михаила Ромадина, Николая Симонова, Валентина Сидорова, бывшего председателя Союза художников России. Я его хорошо знал по академической даче. Я же был вольнослушателем академии художеств и постоянно ездил работать на творческие дачи. В общем, все академики, народные и заслуженные художники России. Была большая группа художников из Москвы, Петербурга, Екатеринбурга, Дальнего Востока. Я был один не только из Оренбурга, но и из Приволжского федерального округа.

Я привез больше 20 своих холстов и девять работ сына Романа. В основном жанровые картины, некоторые из них были на зональных и всероссийских выставках. Рабочие сразу начали делать подрамники, оформлять в рамы. Наше дело было только багет подобрать.

- А где вы жили?

- Поселили нас в музее. Там хорошая гостиница. При гостинице – мастерская. Мы с Малолетковым, как старые знакомые, взяли одну на двоих. В мастерской холст, кисти, краски. Бери и пиши. Я написал две работы. Картину «Праздник лета» и портрет основателя музея, или как они говорят, галереи Хань Цзяньминя, которого мы на русский манер звали Женей – на фоне картин, как Репин писал Третьякова. Удивительная личность этот Женя. Ему сорок лет, но он уже успел нажить несметное состояние. Очень богатый человек. Миллиардер. У него бизнес и в Екатеринбурге, и в Москве, и в Италии. Владелец сети гостиниц, ресторанов, спортивных комплексов, картинной галереи. Художественный вкус отменный, глаз-алмаз. Выбрал в подарок две мои самые ценные картины, вошедшие в золотой фонд российской живописи - «Тракторист Смагин» и «Вспаханные холмы». Обе написаны полвека назад, одна была на всесоюзной выставке, другая – на международной выставке в Индонезии.

- Откуда же на него свалилось это богатство?

- Сам заработал. Он очень способный. Окончил Уральский государственный университет в Екатеринбурге. Там же увлекся русским искусством. Собрал большую коллекцию произведений, написанных исключительно народными и заслуженными художниками России. Поэтому и разбирается в искусстве – будь-будь! Кстати, по-русски говорит очень чисто. Очень широкого диапазона человек. С ним представители обкома партии очень уважительно разговаривают. Он и в ЦК вхож. Я говорю: «Ты коммунист?» «Нет», - говорит. Не знаю, может, обманывает. Но ему доверяют. И он самозабвенно работает на Китай, а не только на себя. Если ему дают деньги на его проекты, он их с лихвой возвращает.

Правда, для портрета ни черта не позировал. Некогда ему было. У него в подчинении огромное хозяйство. Все надо контролировать. А потом он ведь еще спортсмен. Принимает участие в соревнованиях. У него около полусотни машин и мотоциклов. Очень активный человек. Обещал приехать ко мне в Оренбург. Хочет купить картину «День Победы». Увидел на фотографии, говорит: продай мне. А из тех, что я привез, купил десятка полтора моих картин да четыре работы сына моего. Обещал сделать отдельный зал для наших работ. Прямо как у академиков.

- А не жалко было работы оставлять на чужбине?

- Да как сказать… Жалко-то жалко. Но когда устроишь работы, на душе легче. Вот представь, они у меня тут в мастерской лежали. Кто бы их увидел? А так люди будут ходить по музею и смотреть. Мы же для этого и пишем.

Устроить свои работы для художника тяжелее, чем их написать. У меня полно работ 50-летней давности. Да вот этюд над столом висит – еще до войны написан. Мои картины по всему миру разъехались – во Францию, Финляндию, Швецию, Швейцарию, США, Германию, Австрию, Норвегию. Жанровые картины сейчас в большой цене. Русская живопись за границей очень ценится. В Харбине на улицах всюду висят громадные репродукции полотен русских художников – «Неизвестная» Крамского и другие.

- Выходит, китайцы не равнодушны к реалистической живописи?

- Они любят всякое направление. Но больше тяготеют к реализму.

- А в Китае хорошие художники?

- Хорошие. Они же учились в Москве, Ленинграде, Свердловске. Многие окончили академию художеств. Я их хвалил – они меня. (Смеется.)

- А что вы там ели? Европейские или китайские блюда?

- Кормили на высшем уровне. Еду подавали китайскую. Около 50 блюд. Ставили на крутящийся стол, можно было любое отведать, какое душа пожелает. Вкусно. Попробовал есть палочками. Получалось. Но больше вилкой и ложкой орудовал. Пивом, вином угощали. Не жизнь, а сказка. Возили в спортивные комплексы, бассейны. Показывали достопримечательности. И меня, как достопримечательность, снимало местное телевидение. Делали сюжет, как я пишу картину в окружении посетителей выставки. Как гуляю по площади Революции. У меня была личная переводчица Су. Она училась в России.

- А как вы перенесли перемену климата?

- Что удивительно – ни разу не чихнул. За мной медсестра приглядывала. Ей звонят: «Как он?» А она говорит: «Да вот танцует». А я как раз показывал, как у нас в России пляшут. Я им и стихи читал – нашего оренбургского поэта Валерия Кузнецова, Степана Щипачева. Помнишь, у него есть о любви: «Любовью дорожить умейте, с годами – дорожить вдвойне: любовь - не вздохи на скамейке и не прогулки при луне». Мне аплодировали от души. Пушкина читал:

Поэт, не дорожи любовию народной:

Восторженных похвал пройдет минутный шум.

Услышав суд глупца и смех толпы холодной,

Останься тверд, спокоен и угрюм.

Я же в юности в театре музкомедии декоратором работал и немного выступал как артист. Так что умею наладить контакт с публикой. А читаю я много. У меня тысячи две томов, вся квартира загружена книгами. Все шкафы, полки и лоджия забиты. Даже на полу книжки лежат. Я в армии был начальником библиотеки. Специальные курсы оканчивал.

- Несколько лет назад вы ездили в Индию…

- Да, с Набилом Ишмухаметовым. Тоже бесплатно летали. Вернее, по бартеру. Шелкокомбинат дал индусам шелк для парашютов, чтобы оплатить наш перелет. Но Индия – это совсем другой климат. Влага, жара 50 градусов. Мы туда водку с собой брали для дезинфекции. Но не помогло. Я заболел. Мы же из города в город ездили – вокруг Индии. Вот где-то заразился. Врач пришел из консульства, принес кучу лекарств. А я лекарства стараюсь не употреблять. Решил лечиться по-своему. Попросил земляка – шофера из Александровского района - купить две бутылки коньяка. Одну выпил с ним. А вторую открыл, когда он ушел. Проглотил сырое яйцо, сделал два глотка коньяка. Потом остальное допил. Стал потихоньку закусывать и понемногу выпивать. К утру был как огурчик. Все удивились – ведь два дня пластом лежал. Кстати, в Китае любят выпить и закусить. На деловых встречах сначала пообедают, выпьют, потом начинают дела делать – кто кого облапошит. Меня вот тоже облапошили. Купил я носки из чистого хлопка, привез домой, открываю пакет, а мне подсунули капроновые. В семье не без урода. Но это ничуть не испортило впечатления от поездки. Наш брат российский художник сейчас не избалован вниманием. А меня в чужой стране принимали как родного. Можно сказать, на руках носили. Так что поездка в Китай – подарок судьбы.